Старый Жан был мастером своего дела. С ранней юности не было для него ничего приятнее и интереснее, чем сидеть за электронным микроскопом и собирать невероятные аппараты из деталей настолько крохотных, что, казалось, прорвавшийся сквозь жалюзи шальной луч солнца может столкнуть их на пол.

Сейчас, к закату жизни, к этой радости Жана добавились еще две: вечера наедине с внуком Эриком и те моменты, когда в мастерскую приходили очередные заказчики и знакомились с мини-выставкой работ мастера.

Центром экспозиции была блоха, самая обычная блоха. Конечно, периодически блохи умирали, и их приходилось менять. Но секрет у каждой оставался один: подковка на лапке. Да, Жан повторил подвиг легендарного Левши и подковал блоху. Но если у тульского кузнеца подковки были простыми, то у Жана она была одна, но особенная, подковка-телефон. Любой гость мог набрать номер телефона, установленный на лапке насекомого, и услышать молчание блохи «в трубку».

Лица гостей от этой демонстрации такого мастерства удивленно вытягивались, а в глазах появлялся огонек неподдельного уважения к Жану. Эрик любил смотреть на это и очень гордился дедом.

Мальчику было всего двенадцать лет, но он уже твердо решил освоить семейную профессию. Родители его умерли, когда он был совсем малышом, так что всю жизнь его воспитывал именно дед. И вместо сказок на ночь он рассказывал ему о неподдельных чудесах, которые сейчас стали реальностью.

Все дело было в развитии технологий связи. Эрик хорошо запомнил рассуждения деда о том, что ничто не может усложняться бесконечно. Рано или поздно технология возвращается к изначальной простоте, к той сути, с которой она началась. Но конечно, на более высоком технологическом уровне. Так произошло и телефонами.

В далеком прошлом остались те времена, когда промышленность гналась за тем, чтобы совместить в аппарате как можно больше функций. Тогда телефон мог делать все то же самое, что могут компьютер, телевизор, кино- и видеокамера, и еще десяток устройств.

Но в какой-то момент мода на все это прошла. Многим ведь телефон был нужен лишь для того, чтобы просто звонить. И технология повернулась лицом к ним. Аппараты потеряли все лишние функции, зато появилась другая фишка – их стали вживлять в тело.

Тот факт, что аппарат можно было сделать сколь угодно маленьким, облегчил эту задачу. Выгоды были очевидны. Вживленный в тело аппарат не нужно было подзаряжать – он работал от тепла организма. И конечно, его нельзя было потерять.

Самой массовой стала модель аппарата в виде искусственного зуба. Установить такой было проще всего: либо вместо отсутствующего зуба, либо как коронку или пломбу. Здесь, во рту, через нервные окончания можно было легко законнектиться с органами слуха – для приема. Ну, и речевой центр был рядом.

Конечно, не всех устраивала эта массовая модель. Люди с фантазией, деньгами и статусом, как им и положено, хотели чего-то особенного. Как раз для обслуживания их индивидуальных заказов и появились небольшие мастерские, в одной из которых сейчас трудился старый Жан.

Жан мог выполнить любую прихоть клиента. Микроскопические современные аппараты удавалось без вреда для здоровья человека вживить куда угодно. Многие выбирали хрусталик глаза – так они могли видеть собеседника во время разговора. Нервные люди просили поставить им аппарат в кулак, и когда во время напряженной беседы они били кулаком по столу, собеседник вполне мог упасть в нокдаун от такого дистанционного удара «по ушам».

Были и совсем оригинальные заказы. Например, телефон просили вживить в сердце. И тогда любой разговор всегда сопровождался звуками сердечного ритма.

Жан постепенно раскрывал Эрику все секреты своего мастерства. Старик видел, как искренне увлечен мальчик, и верил, что при упорном труде под его руководством от обучения будет толк. Все свободное время он проводил с внуком, надеясь, что еще при жизни застанет момент, когда тот перерастет его.

Однако, возраст и напряженный труд подточили здоровье Жана раньше, чем он рассчитывал. Врачи поставили неутешительный диагноз, и безоблачная жизнь деда  и внука закончилась. Нет, их дружба не угасла. Напротив, они еще сильнее сблизились, оба стали работать усерднее прежнего. Но все равно, над этими проведенными вместе часами, днями и неделями теперь висела тень той секунды, что скоро должна была их разлучить навсегда.

В какой-то момент Эрик заметил, что дед проводит все больше времени за какой-то работой, о которой он не хотел говорить. Это не был заказ кого-то из клиентов. После настойчивых расспросов внука Жан коротко пояснил, что хочет успеть закончить один проект, настолько сложный, что он не знает, получится ли он у него. И попросил не мешать ему.

С этого момента внуку Жан стал уделять все меньше внимания. Они общались все реже и реже. Эрику было больно и обидно, но он видел, насколько напряжен дед и насколько он сосредоточен на своем последнем проекте. Что это может быть? Мальчик не мог себе представить. Но в  душе надеялся, что дед придумал какой-то способ победить болезнь и остаться с ним еще надолго.

Дни бежали неуемолимо, как телефонные гудки в старинной трубке. А вместе с ними убегали и надежды Эрика. Дед осунулся, страшно похудел, плохо себя чувствовал, но все равно проводил все дни и большую часть ночи за микроскопом. На призывы поберечь себя он не отвечал – лишь просил не мешать ему.

Однажды мальчик проснулся утром и увидел, что кровать Жана пуста. Судя по всему, старик так и не ложился с вечера. Эрик поспешил в лабораторию, чтобы посмотреть, чем занят дед. И застал его сидящим на полу, привалившимся к стене спиной. Глаза старика были закрыты, и мальчик испугался, что случилось самое страшное. Он подбежал к деду, схватил его за руку и с облегчением почувствовал, что она теплая. Жан открыл тусклые глаза, и увидев внука, просиял легкой улыбкой.

–  Я успел, Эрик!  – прошептал старик. – Теперь ты меня не потеряешь.

– Что успел, дедушка? – спросил ребенок, чувствуя, как слезы текут из глаз. – Тебе плохо, ты умираешь!

– Да, малыш, умираю, – прошептал Жан. Говорить ему было все труднее.  – Но ты не грусти. Я всегда буду с тобой. Знаешь, чем я занимался все это время? Пытался вживить телефон в свою душу. Это было почти невозможно. Много раз я хотел бросить попытки, чтобы провести последние дни с тобой. Но я понимал, что за оставшийся мне срок не успею передать тебе все свои знания и опыт. И я снова брался за свой проект. И я это сделал. Теперь у нас будет вечная связь. Мы сможем разговаривать с тобой и после того, что скоро случиться… И еще – Эрик, мне очень стыдно,  что я не уделял тебе времени. Прости меня за это.

– Ну, что ты, дедушка! – всхлипнул мальчик.

Жан улыбнулся внуку, сжал его руку, и это отняло у него последние силы. Он закрыл глаза, склонил голову на плечо Эрика и затих. Мальчик сидел рядом с неподвижным телом, всхлипывал, и не знал, что делать. И главное, он не понимал, верить ли в то, что рассказал ему дед.

А потом телефон мальчика зазвонил.